Если она вдруг купит не тот сыр или перепутает минеральную воду, это, конечно, плохо, но не смертельно. А сотрудник, которого мы должны взять в твое финансовое управление, Юлай, будет иметь дело с миллионами, десятками миллионов долларов. И мы должны быть в ней абсолютно уверены. Абсолютно. 

— Ты считаешь, что можно быть уверенным в женщине, которую так унижаешь? — разозлился Юлай. — Ничего ты не понимаешь! 

— Я тебе уже несколько раз объяснял, что это не унижение. Это своеобразный тест на способность приспосабливаться к обстоятельствам, действовать в нестандартной ситуации, умение проявить себя и сохранить лицо в незнакомой обстановке. В общем, это проверка на пригодность работать в нашем агентстве, а ты хочешь, чтобы я взял в управление неизвестного человека, о котором мы ничего не знаем и которая с сорока лет ни с кем не встречается. Может, она скрытая лесбиянка? Ты хочешь, чтобы я принял ее, вообще не проверяя? 

— Лесбиянка с двумя детьми и тремя внуками, — заорал Юлай. — Ты думаешь, что говоришь? Даже если она любит женщин, какое отношение это имеет к нашей работе? 

На них начали оборачиваться сидящие за соседними столиками. Петровский покачал головой. 

— Не ори, — тихо посоветовал он. 

— Делай что хочешь, — выдохнул Юлай. — Но заранее тебя предупреждаю: она обидится и уйдет. Мы искали подходящего человека два месяца, потратили столько сил на ее проверку!.. Давай проверяй. Могу поспорить на доллар, что Наталья Андреевна не станет раздеваться в твоем кабинете. Это невозможно. 

— Что ж, давай поспорим, — согласился Петровский. — Только не забудь отдать мне доллар, когда проиграешь. 

Он вспомнил этот разговор, состоявшийся в ресторане, когда Инна, его секретарь, позвонила ему и сообщила, что в приемной уже сидит Бочарова.